У Ворона это есть. Один взгляд на того, кто надумал его обдурить, - и у чудака морда белей бумаги.

Ну вот, подался я в армию, там меня сперва поднатаскали, а дальше потянул я солдатскую лямку. Служил вместе с Пером и Странником, служил с Шепотом. В основном, здесь, на севере. Что я нашел в армии - сам не знаю. Что служить, что картошку копать - почти без разницы. Но службу я знал, хотя стоило произвести меня в сержанты, как я тут же выкидывал какой-нибудь фортель и снова попадал в рядовые. Под конец я получил назначение в гвардию, в Курганье. Считалось, что это почетно, но я так не считал.

Вот там-то мы с Вороном и повстречались. Только тогда он звался Вороной. Шпионил в пользу Белой Розы. А я этого не знал. И никто не знал, не то он давно бы уже червей кормил. Эдакий тихий, безобидный калека. Сам про себя он болтал, что служил с Хромым, пока ему в бою не изувечили ногу. Ютился Ворона в заброшенной халупе, где устроился кое-как; на жизнь зарабатывал, выполняя за парней грязную работу. Платили гвардейцам неплохо, а девать деньги, кроме как на пьянки, им было некуда: на сто миль вокруг Курганья стеной стоял Великий Лес. Поэтому дел у Вороны хватало. Тут - обувку почистить или полы надраить, там - лошадей выскрести.

Частенько он прибирался в полковой канцелярии и играл там с полковником в шахматы. Там-то мы впервые и столкнулись нос к носу.

И все же с ним что-то было не так с самого начала. Безотносительно к Белой Розе было очевидно, что он не беглый фермерский сын вроде меня. И не какой-нибудь там парень из городских трущоб, подмахнувший контракт потому, что больше никак не умел распорядиться своей никчемной жизнью. Нет, в нем чувствовался настоящий класс.

И он мог его показать, когда хотел. Он был образован, знал не то пять, не то шесть языков, умел читать. А как-то раз я своими ушами слышал, как Ворона толковал с одним стариком о таких вещах, в которых я смыслил не больше, чем деревенский петух в грамматике.