Наконец второразрядные авантюристы с северной окраины Весла предприняли попытку завладеть Серебряным Клином.

***

В тот день, когда Талли Стах принялся ломиться в двери своего двоюродного брата Смеда, новости из Курганья еще не успели выйти из стадии кухонных сплетен.

Всю обстановку комнаты, где обитал Смед, составляли около полудюжины краденых шерстяных одеял, штук шестьдесят глиняных кувшинов из-под вина, а также кучи мусора да полчища тараканов. Хотя и в "Короне", и в "Шипе" за кувшины требовали задаток, Смед никогда не носил их на обмен. Мой запас на черный день, говорил он про них. Когда настанут тяжелые времена, восемь пустых кувшинов всегда можно будет сменять на один полный.

Талли не раз утверждал, что все это - бестолковая затея. И верно, стоило Смеду хорошенько надраться, как он начинал буянить, крушащее вокруг. Доставалось и кувшинам. Запасы на черный день стремительно таяли.

После очередного загула осколки и обломки никто не убирал. Их просто отгребали к од-, ной из стен, где образовались пыльные залежи, напоминавшие безжизненную каменистую пустыню.

Когда Талли принялся колотить в дверь, Смед решил, что тот очередной раз при деньгах и жаждет этим пофорсить. Талли флиртовал с двумя замужними дамочками, которые одаривали его за те мелкие услуги, которые он оказывал, когда их старики находились в отъезде. А жил он с одной вдовой, хотя собирался порвать с ней, как только найдет другую, которая согласится пустить его на порог. Талли полагал, что неплохо устроился в жизни и что эта подобная удачливость дает ему право кормить других бесплатными советами.

Дверь трещала от ударов, но Смед не отзывался. Он давал "уроки музыки" двум девочкам с верхнего этажа, одиннадцати и двенадцати лет. Их звали Шиина и Марти. В чем мать родила, они занимались постельной гимнастикой на ветхих одеялах. Музыкальный инструмент на троих имелся только один: кожаный рожок голого Смеда.