Дриззт смотрел вслед своим друзьям, когда они проходили через ворота, и предположил, что они тоже подслушали часть разговора. Бруенор подтвердил его подозрения, когда они удалились на достаточное расстояние от солдат.

"Эй, эльф", - засмеялся дварф и легонько толкнув Дриззта в бок, будучи явно в хорошем расположении духа. "Значит истории о наших подвигах дошли даже до этих далеких земель. Что ты скажешь на это?"

Дриззт вновь пожал плечами и Бруенор прыснул от смеха, считая, что его друг растерялся от столь внезапно нахлынувшей на него известности. Регис и Вулфгар тоже присоединились к веселью Бруенора, юный гигант так хлопнул дроу по спине, когда проходил мимо него, что едва не вышиб из него дух.

Но Дриззт волновался не только из-за смущения. Когда они прошли мимо, то он заметил ухмылку на лице Ирдана, которая совсем была не похожа на улыбку восхищенного человека. И в то время как он не сомневался, что некоторые из рассказов о битве против Акара Кессела и его армии гоблинов достигли Лускана, сильное подозрение в нем вызвал тот факт, что простой солдат знал гораздо больше о нем и его друзьях, нежели привратник, ответственный за то, чтобы устанавливать личность всех входящих в город. Улицы Лускана состояли из двух и трехэтажных домов, тесно жавшихся друг к другу, где находили себе пристанище люди, бежавшие из дикой тундры в безопасность городских стен. Изредка попадавшиеся башни или сторожевые посты служили лишь для того, чтобы показать значимость одного из жителей или превосходство какой-либо гильдии над другими. Осторожный город, Лускан выжил, и даже стал процветать лишь благодаря вечной подозрительности, которая зачастую граничила с паранойей. Это был город теней, и четверо незваных гостей в эту ночь отчетливо ощущали на себе пристальные настороженные взгляды из каждой темной дыры, пока прокладывали себе путь.

Доки представляли из себя одну из самых бедных частей города, где в изобилии водились воры, преступники всех мастей, и нищие, ютившиеся в темных углах узких улочек. Постоянный туман, приносимый с моря, плотным одеялом укутывал землю и придавал переулкам еще более зловещий вид.