– Она сообщила вам свое имя. – Бар Корин серьезно кивнул. – Это хорошо. Значит, я в вас не ошибся.

– Она? – переспросил я.

Шпага у меня в руках и в самом деле жила. Странное ощущение, я бы в жизни не смог описать его, но был уверен, что это именно так – у меня в руках не просто кусок обработанного, пусть и очень искусно, металла – он… она живет своей, совершенно особой и непостижимой жизнью.

– Эти шпаги, Мракович, были сделаны лучшими эльфийскими мастерами, каких мы только смогли пригласить, – полковник подошел к стене и с нежностью провел рукой над сияющей сталью. – Из материалов, изготовленных концерном «Мессершмит—Туполев» в лабораториях Дальнего Пояса в условиях невесомости и глубокого вакуума. Один из редких примеров удачного соприкосновения. Неудачных намного больше.

– Но интервид сообщает об успешном сотрудничестве…

– Вы верите службе новостей? Мракович, вы даже не представляете, насколько велика пропасть, разделяющая наши цивилизации. Для Миров потрясение от контакта с Землей было намного больше, чем для вас. Земляне были готовы сознательно и, главное, подсознательно к встрече с неизвестным, с чем-то, чего не было раньше. С разумными кристаллами или жукоглазыми крабоногами. Выпала одна из многих невероятностей, земляне поахали и успокоились. Но Миры не были готовы к встрече с вами. Да, ученые мудрецы в университетах с умным видом выдвигали гипотезы, что где-то там, вдали, в огромной Вселенной, развитие могло пойти по другому пути, но даже они сами в глубине души не верили в это. Они решили, что некая закономерность является аксиомой. И когда выяснилось, что у правила бывают исключения, возник вопрос – а правило ли это?

– И не будут ли следующими на очереди злобные жукоглазые крабоноги? – подхватил я.

– Вот как раз крабоногов я боюсь меньше всего, – устало сказал Бар Корин. – Как вы думаете, Мракович, сколько может быть путей развития у человечества?

– Ну, – неуверенно начал я. – Пока известно два. Технология и магия.