- Да, юристам придется поломать голову, - согласился Беркович.

- Но... как вы догадались? - спросил Алессандро.

- Вальехо ненавидели все, - вздохнул Беркович, - и вы не были исключением, верно? Вы наверняка давно мечтали о том, чтобы хирурги разделили вас с братом. Но Вальехо не соглашался: ведь именно уродство позволяло вам зарабатывать. И к тому же вы знали, что есть очень немного стран на планете, где уровень хирургии позволяет провести такую операцию. Я внимательно изучил перечень стран, где гастролировал цирк. Операция имела шанс на успех только в Израиле. Но Вальехо был против. И тогда... Кстати, кто, кроме вас, мог так точно нанести удар? Вы ведь наверняка не один час тренировались, когда Вальехо спал? Я прав?

- Да, - мрачно подтвердил Алессандро после долгого раздумья. - Я ждал столько времени... Господи, как я его ненавидел... А если бы даже у израильского хирурга ничего не получилось? Я бы умер несколько часов спустя после брата... Я так боялся... Но разве это была жизнь? И я знал - никто не подумает о том, что убил я. Будут искать убийцу и не найдут... А я заживу новой жизнью. Что же теперь будет со мной? - повторил Алессандро мучивший его вопрос.

- Не знаю, - искренне сказал Беркович. - Пока вам нужно набираться сил.

- Для суда? - с горечью спросил Алессандро.

- Или для новой жизни, - сказал Беркович.

Дело третье

Смертельная царапина

Вы знаете, инспектор, - сказал сержант Беркович, войдя утром в воскресенье в кабинет Хутиэли, - все-таки неплохо быть женатым.

- Похоже, - отозвался инспектор, не отрывая взгляда от экрана компьютера, - Наташе удалось наконец убедить тебя в этой простой истине.

- Мы провели вместе субботу, - продолжал Беркович, усаживаясь за свой стол, - и я должен признаться, что давно не ел таких замечательных творожников. И еще мы были на пляже...

- Я не спрашиваю, - добродушно сказал Хутиэли, - чем вы еще занимались. Но раз уж ты решил жениться...