А ветер медленно, но неуклонно крепчал. Легкие брызги уже попадали внутрь бота, долетали до Эжена, и его лицо стало влажным. Он утирался ладонью, хмурил в лоб и с нетерпением ожидал появления огня маяка на острове. Его пока не было видно. Он подумал, что мешает парус, крепко надутый попутным ветром.

Закрепив румпель, он пробрался на нос и, прикрываясь от брызг, всмотрелся в темноту.

Наконец впереди, слева по борту завиднелся слабый огонек маяка. На сердце отлегло, юноша радостно вздохнул, посмотрел еще немного, определяясь, на сколько румбов надо взять влево, и торопливо пошел на корму.

Луна клонилась к горизонту, света становилось все меньше, и Эжен опасался, что в темноте может наскочить на камни при входе в бухточку острова.

Он еще пару раз ходил на нос, проверяя правильность курса. Теперь лишь усиление ветра беспокоило его. Звезды стали исчезать за невидимыми облаками, луна все ниже опускалась к морю. Но теперь, подойдя совсем близко, Эжен смог различить волнистую линию острова. Маяк светил все ярче, но и ветер крепчал. Эжен оглядел парус и понял, что ему одному справиться с ним не удастся. Закрепив румпель, он полез под тент, пытаясь нащупать мужские ноги. Это ему удалось. Чей-то недовольный голос пробурчал:

– Чего надо? Не мешай спать!

– Это ты, Рубер? Вставайте, я один не смогу убрать паруса. Мы подходим.

– О, святая Дева! Как холодно!

– Вставайте, вставайте, а то поздно будет.

Вскоре трое парней стали тянуть снасти, спуская парус. Он захлопал, сопротивляясь насилию, но все же подчинился. Бот сбавил ход, качка усилилась. Ребята, чертыхаясь и утираясь ладонями от брызг, полезли опять под тент. Эжен проводил их презрительными ухмылками.

Управлять ботом стало труднее. Его бросало на волне, вход в крошечный заливчик просматривался плохо - луна почти коснулась горизонта и едва позволяла видеть берег.

Эжен волновался, даже вспотел, хотя ветер был достаточно свеж. Его руки с силой сжимали румпель, поминутно исправляя погрешности курса. Но вот и первые камни. Мимо них удалось пройти удачно, хотя и не так лихо, как можно было бы днем. Ход бота был так слаб без паруса, что Эжен опасался, что его может ударить о скалу, которая выступала из воды дальше, уже в бухточке.