– Ты не мысли, – по-своему понял задумчивость мага Тарн. – Меня не гнали, и лиха на мне нет. Я сам вверх ушел. Я… – гном долго собирался с силами. – Трус я, маг. Самый последний трус Подгорья.

Иллиал с огромным трудом сохранил невозмутимость. Гном назвал себя трусом! Да кто! Тарн. Маг прекрасно помнил, как гном шел со своей секирой сквозь солдат Валиала в Вереме. Так уверенно и смертельно мог идти только опытный воин, для которого собственный страх не враг, а союзник, предупреждающий об опасности.

– Да я трус, – продолжил самобичевание гном. – Я боюсь троллей. Боюсь до желтых портков. Первой раз, когда узрел, рухнул без памяти. Другие помыслили, что в меня камнем запустили. Я вначале тоже так мыслил. А как второй раз тролля встретил… – гном тяжело вздохнул. – Портки менять пришлось.

Иллиал спокойно шел и слушал откровения гнома. Сам он боялся, нет, скорее очень не любил червей. Замечая ползучую тварь, в нем нарастала странная брезгливость, и каждый раз он представлял, что червяк ползет по его руке. Иллиала эта мысль доводила до колик. Правда, Дарит быстро отучил его от брезгливости, заставив продержать руки в ящике с червями. А вот Тарна вряд ли засунешь в одну пещеру с троллями, убьют, а может и сожрут.

А туннель, который становился все больше, был похож на подземную дорогу. Пол стал ровнее, на стенах появились магические факелы, чем дальше, тем больше.

– Привал? – спросил Иллиал, когда они остановились у небольшого родника.

Тарн осмотрелся и кивнул.

Гномы издавна любили предавать форму камнями и металлам. Так и источник, текший раньше из простой скалы, после инструментов гномов, обрел прекрасное русло. Желоб украшенный рунами и фигурками делился на две части.

Первая, большая, отводила воду в широкий бассейн в полу. Специальные выемки говорили о том, что из бассейна поили пони, на которых перевозили поклажу, сами гномы были никудышными всадниками.