Дядько со странно окаменевшим лицом разглядывал старые развалины, то ли вспоминая что-то, то ли, наоборот, пытаясь запомнить увиденное до мельчайшей черточки.

— Немного, — его голос отчего-то охрип. — Говорят, она сгорела за несколько минут, как стог сена по жаре. Никого не осталось в живых — ни людей, ни домашней скотины, ни даже крыс. А зарево полыхало до самого горизонта. Говорят, местные до сих пор обходят это место стороной. Считают, что оно проклято.

— Проклято? — оторвался от созерцания мрачной картины Таррэн.

— Местные? — почему-то насторожился Танарис.

Страж замедленно кивнул.

— Когда-то тут деревенька стояла. Небольшая, дворов на десять-пятнадцать — ее как раз под Сторожей строили, чтобы людям было куда спрятаться в случае опасности. Там и женщины были, и детишки… насколько я помню, к северу ее отнесли, подальше от гор, но тут по прямой должно быть совсем недалеко. Полдня ходу, если не шибко спешить. А когда Сторожа выгорела, народ не стал дожидаться новой беды и разъехался кто куда, так что теперь не найти никого из тех, кто мог бы рассказать, как оно было на самом деле.

Таррэн словно не услышал: неожиданно присев, он зачем-то макнул кончики пальцев в пепел, озадаченно подул и медленно растер сухие крупинки. Остатки даже лизнул, на секунду непонимающе замер, но вдруг сильно помрачнел и резким движением поднялся.

— Когда это случилось? — отрывисто спросил он, хмурясь все больше и больше.

— Лет двадцать назад.

— А пламя?

— Что? — удивленно приподнял брови Дядько.

— Я спрашиваю: какого цвета было пламя? — замедленно повторил эльф, бестрепетно вступая на опасную территорию, при одном взгляде на которую волосы вставали дыбом. Создавалось впечатление, что тут в мгновение ока разгорелся лютый пожар неимоверной силы, а пламя в считанные минуты охватило деревянные перекрытия, буквально въелось в камень, безжалостно разрушило опоры, после чего перекинулось на крытую черепицей крышу и стремительно расползлось во все стороны.