— Таррэн? А ты не мог ошибиться?

Эльф устало посмотрел на склонившегося над ним Стража.

— Нет, Урантар. Это магия крови. Ее нельзя подделать или замаскировать, ничем. Когда-то здесь погиб сын Темного Владыки, и именно он, умирая, проклял вашу Сторожу, тем самым уничтожив всех, кто в ней находился. Я бы хотел верить, что это не так, но от посмертного проклятия эльфа нет спасения. Оно настигнет убийцу везде, где бы тот ни находился. Обязательно. В течение трех дней после смерти носителя дара. Так уж заведено, что в нашей крови есть великая сила… но и великое проклятие тоже. Кто-то высвободил его здесь, разом, почти двадцать лет назад. И сила его была такова, что ею мог владеть только прямой наследник Изиара. Только настоящий Л'аэртэ. Поверь, это магия, Урантар. Наша скрытая магия, о которой люди почти ничего не знают.

— Значит, тот эльф был… наследником трона?

— Да. Больше никому не под силу сотворить такое. Я читал про Огонь Жизни, я знаю. И я не мог ошибиться.

Дядько помрачнел еще больше, потому что гибель наследника Темного Владыки могла привести не только к полному разрыву отношений между эльфами и людьми, но и к большой войне. Перворожденные слишком трепетно относились к жизням своих сородичей, но смерть от руки человека высокопоставленного эльфа… кажется, новая Эпоха Расовых Войн уже не за горами.

— Дерьмово, — вполголоса прокомментировал рыжий. — Не хотел бы я видеть лицо Владыки, когда он узнает, где и как это случилось. Ведь, насколько мне известно, он до сих пор не имеет понятия, где пропал его отпрыск? Верно, Таррэн?

— Да, — глухо уронил эльф. — Владыка знает, что его сын мертв, но вряд ли догадывается, где это случилось, как и почему, иначе Интарис уже сравняли бы с землей.

— Но тогда почему никто этого не знал? Почему не понял?