Фонарь в парке почему-то не горел, что случалось нечасто. В общем и целом район считался вполне спокойным, даже образцово-показательным по части преступности, но с десяток лет назад в этом парке ограбили племянницу какой-то шишки средней руки из Службы Общественных Дел, и с тех пор разбитые мальчишками лампы заменялись незамедлительно.

Молодая женщина почти миновала скверик, когда увидела впереди еще двоих. Они неподвижно стояли у столба с потухшим фонарем, почти неразличимые в сумерках. Только светились огоньки сигарет, подсвечивая их профили. Сзади поспешно затопали затихшие было шаги преследователей. Двое впереди отбросили сигареты в кусты и молча двинулись навстречу. Почему-то самым страшным Татьяне показалась то мертвое безмолвие, среди которого все это происходило. Она попыталась крикнуть, но тишина обволокла ее, сдавила горло и погасила еще не родившийся крик. Парализованная ужасом, она замерла на месте.

Один из тех, что придвинулись спереди, сунул руку в карман и вытащил маленький продолговатый предмет. Щелкнула пружина. В темноте смутно блеснуло лезвие.

- Жить хочешь?- буднично произнес он.- Тогда молчи...

Сзади выдернули из руки сумку с заветной бужениной.

- Смотри-ка, мясцо!- Загоготал кто-то сзади еще почти мальчишеским, ломающимся голосом.- Пожрем сегодня вечерком!..- Несмотря на вальяжность, в голосе чувствовалась нервная дрожь.

- Заткнись, дурак,- сказал первый.- Услышит кто- кишки выпущу. Ну?придвинулся он вплотную к Татьяне.- Кричать будешь?- Изо рта у него неприятно воняло чесноком.

Ослабевшая Татьяна только помотала головой. Туман окутал сквер, так что уже в двадцати шагах ничего не было видно. Шансов на спасение не было. Если даже и появится кто, только идиот свяжется на свою голову с четырьмя здоровыми мужиками. Разве что в полицию позвонит... Но пырнуть ножом и раствориться в темноте- и минуты не надо. В сотне метров впереди горели в домах окна, жили люди, в тепле и при свете смеялись, ругались, мирились, ужинали, здесь же была темнота и промозглый холод. И смерть.