– При чем тут «красиво»? Серый Тюльпан может оживлять мертвых, – со значением сказала Гита и пристально посмотрела на Мелику. – Это мне сказал Лид.

– Враки.

– Никакие не враки.

– Не верю!

– Ну и коза. Ты лучше подумай, что если правда? Лид говорил, что Серый Тюльпан – это дар. Дар Матери Трав тому, кто вспомнил о ее детях перед смертью. Может ты и в Матерь Трав не веришь?

Мелика закинула в рот целую жменю семечек и принялась сосредоточенно их перемалывать. Матерь Трав была покровительницей ее рода. И имя «Мелика» означало в древности «росистая». Росистая трава, надо полагать.

– И как его достать – Серый Тюльпан? – спросила наконец Мелика.

– Для этого нужно пойти в Поля на следующий день после битвы. И найти цветок. Лид говорил, что всегда, всегда есть человек, возле которого такой цветок вырастает. Всегда!

– Так почему твой Лид сам туда не пошел? Ему что, такой цветочек не требуется?

– Потому что нужно, чтобы человек был нецелованный.

– Как это – «нецелованный»?

– Тьфу ты! Нужно чтобы его никто никогда не целовал. И он чтобы никого.

– А мама считается?

– Мама не считается.

– Тогда все равно не понимаю, почему Лид сам в Поля не ходит.

– Потому что он целованный, дурочка ты с переулочка, – Гита дернула Мелику за тощую косицу.

– Ты же сказала, что ему женщины не нравятся! Кто же его тогда целовал?

– Мужчины. Что тут непонятного?

– Тю, – Мелика рассеяно сплюнула колючий шарик лузги, он ляпнулся прямо между ее босыми ногами.

– Все равно – Лиду нельзя. А нам – можно!

– Подожди-ка… Ты же говорила, что тебя тот благородный гиазир целовал?! – Мелика требовательно прищурилась.

– Ну… говорила.