Вельстил ни разу словом не обмолвился о том, знает ли он что-то о прошлом Магьер, однако же именно его действия в конце концов разбудили в ней желание узнать правду.

Лисил взглянул на нее, и в глазах его мелькнуло неприкрытое смятение.

– О нет… нет… – пробормотал он, помотав головой. – Прошло столько лет…

– Да погоди же! – перебила его Магьер. – Пойми, это нужно не только мне – нам обоим! Мы так мало знаем о моем прошлом… куда меньше, чем о твоем.

– И мы все узнаем, – сказал он, – но живые прежде всего.

– А меня зачал не живой! – огрызнулась она. – Вампир, ходячий труп, обрюхатил мою мать, чтобы породить меня на погибель его же сородичам. И я должна – должна! – узнать, для чего он это сделал!

Лисил смолк. Магьер стало так совестно за свой крик, что она усилием воли взяла себя в руки и уже спокойнее продолжала:

– Прежде чем мы двинемся на север, через Войноры, к эльфийским землям, нам придется обогнуть с востока Белашкийский залив… а ведь это будет как раз на полпути к Древинке, так близко к той правде, которую я ищу, и всего лишь треть дороги, которую нам предстоит проделать на север.

Магьер обхватила руками лицо Лисила, притянула к себе и уткнулась лбом в его лоб. Когда она отстранилась, полуэльф опустил глаза, упорно избегая ее взгляда. Заметно смягчившись, он провел ладонью по ее щеке, затем по шее, плечу, ниже… Пальцы Лисила с силой сжали ее руку.

– Хорошо… ты права, согласен. Если моя мать до сих пор жива, значит, ей, скорее всего, не грозит смертельная опасность. Раньше мы доберемся до нее или немного позже – не имеет значения.

Магьер потянулась к нему, обняла, прижалась, в глубине души все так же мучась угрызениями совести. Да, Лисил ее понял… но ей было ничуть не легче оттого, что это понимание она вырвала у него силой.