– Степь, дочь твоя благодарит за силу, за удачу, за жизнь… прими же мой последний дар. – Душу щемило от странной печали. Степь – страшное, опасное и капризное место. Но она дала нам жизнь, и, сколько бы мы ее ни проклинали, это наша родина, наша мать… сколько лет прошло под мерное ее дыхание, пригибающее к земле, приносящее беды и печали, радости и мгновения торжества… И вот я покидаю тебя.

Кап, кап, кап…

Чуть шелохнулись травы, слабый шелест донес до меня невнятный выдох благословения. Пусть я не знаю ни полного ритуала, ни истинного обращения… все же чувствую – это очень, очень хорошо! Моя удача все еще со мной. Моя странная удача… Порез на запястье под моим настороженным взглядом затянулся сам. Неестественно быстро и бесследно.

Вздохнув, я взгромоздилась в уже надоевшее седло, и мы поспешили к восточной калитке. Хорошо бы успеть до закрытия, ночевать под стенами города не хотелось. Достигнув цели, обидно оставаться с носом. Тем более что здесь, под древними стенами, после заката наступает время совсем других существ и еще одну ночь в Степи, особенно после Прощания, я не выдержу.

Лошадь, прихрамывая, спешила к воротам. Ей тоже не хотелось знакомиться с темной стороной моей норовистой матери. И так четырнадцатидневное непрерывное бегство через самое сердце Хальдских степей обошлось нам очень дорого. Даже несмотря на кровавое подношение в начале пути. Мое правое бедро украсилось длинным рваным шрамом от когтей степной кошки, жутковатой твари размером с лошадь. Ежедневные ритуальные три капли крови для Степи истощили меня, особенно после того как заводную лошадь со всем багажом и припасами пришлось бросить на съедение, улепетывая от нехорошей смерти. Сейчас живот просто сводило от голода.