– Если будет приставать – съесть! – серьезно посоветовала Наташа. Я прикусил губу, чтобы не хихикнуть. – Не переживай, ее присутствие никак не повлияет на твои завтрашние планы. Ты куда-то собирался?

– Вообще-то нет…

– Вот и замечательно. Она наметила себе поход в Русский музей на выставку Брюллова, потом в Манеж, потом в пару магазинчиков на Невском… хорошо, если вернется к обеду. Покормишь ее?

– Разумеется, только предупреди посуду, чтобы не лезла со своей самодеятельностью.

– Любимый, я всё приготовлю. Обед будет стоять в холодильнике, пожалуйста, позволь девочке самой всё разогреть. Мне кажется, ты ей очень понравился…

– Глупости, – буркнул я, но мне было приятно. Хотя, если вспомнить тот взгляд, которым меня окатила петрозаводская родственница… Наташа явно пыталась выдавать желаемое за действительное. Спорить не хотелось, на самом-то деле всё выглядело не так уж плохо. Если она и вправду будет везде бегать сама, а с меня требуется лишь посидеть пару деньков дома, держа наготове горячий ужин, то это мелочи, я справлюсь.

Сон опустился плавно и обволакивающе, лишь где-то в глубине подсознания билась невразумительная мысль о том, что с этой девочкой нам все-таки не стоит оставаться один на один. Не скажу, что интуиция меня никогда не подводила, просто на этот раз не подвела…

Утро началось не так, как планировала Наташа. Во-первых, Фрейя безапелляционно меня разбудила, напав на сонного сзади и изображая страшного серого волка. На шум борьбы и взвизги вышла заспанная Банни – наверняка вершить справедливость. В результате поиграть нам не дали, а отправили умываться. Завтракали быстро, Наташа с дочкой спешила в детский сад. Мы прощались так, словно расстаемся лет на двадцать, не меньше. Я все-таки немного переживал по поводу того, как Фрейя приживется в лагере, но Наташа тихо напомнила, что она там кое с кем уже договорилась. С какой-то вороной или нет, вороном! Он будет приглядывать за девочкой, ну и по ночам докладывать нам, что и как.