Конечно, крытая терраса использовалась во время плохой погоды и была местом, в котором Графиня привыкла заниматься делами — но теперь Императрица сделала ее своим рабочим кабинетом. В ней было две двери, одна вела вниз, в гостиную, а вторая выходила на пролет лестницы, ведушей на второй этаж особняка. Сейчас второй вход был запечатан, а у первого стоял стражник, которому было приказано не пропускать внутрь никого без разрешения Ее Величества или дежурного офицера.

По большей части этим дежурным офицером был, конечно, сам Кааврен, и так получилось, что в этот день именно он вошел в комнату, поклонился и сказал, — Ваше Величество, один джентльмен желает видеть вас. Это Принц Тавель, из Дома Ястреба.

— А! — сказала Зарика, выглядывая из-за бумаг, которые она изучала, а эти бумаги, в свою очередь, были только началом казавшегося бесконечным списка вопросов, касающихся проекта Императорского Дворца, по которым надо было принять решение. Перед ней находились не только списки и диаграммы, но и несколько различным моделей будущего сооружения или его частей, одна из которых была пять футов в высоту и более чем пятнадцать футов в длину, и занимала большую часть помещения.

Эта деятельность занимала так много времени и сил у Ее Величества, что она чаше всего раздражалась при любой помехе. Как только она услышала, кто ждет за дверью, Орб, который крутился над ее головой с бледно-желтым цветом, говорящем о смятении, сначала приобрел слабый красный цвет раздражения, но потом, после недолгого размышления, сменился теплым оранжевым радостного оживления. — Немедленно пошлите его ко мне, — сказала она.

Кааврен поклонился и, так как он обучился этому делу очень давно, сделал то, что ему сказала Императрица.

— Я приветствую Ваше Величество, — сказал Тавель, сухой и жесткий джентльмен старше двух тысяч лет, чьи длинные белые волосы, аккуратно зачесанные назад, резко контрастировали с мрачным выражением его лица.