- Как? - Здоровяк замялся и подбросил в огонь охапку заготовленного впрок сушняка, пытаясь скрыть замешательство. - Ну, как все… это… значит, всплывает из океанских глубин Кобылья Пасть, огнем себе пышет, зараза, водица вокруг нее кипит…

Могучая холка его побагровела, словно Здоровяку на плечи взвалили твердь земную, голубые глаза затуманились, и во всем облике проступил душевный разлад.

- Хана, короче! Всем и сразу! Ну чего ты привязался, тезка?! Дуракам ведь ясно…

- Ясно! - передразнил его аскет. - Дуракам-то ясно, всем и сразу! Раскинь умом, мудрец ты мой! Вот возьму я сейчас Топор-Подарок, пройдусь по тебе на-искосочек… Да не дергайся, это я так, к слову! Тебе от такого гостинца конец будет?

- Будет, - уверенно подтвердил Рама-Здоровяк, прозванный Сохачом за то, что в рукопашной схватке вместо булавы предпочитал использовать цельнометаллическую coxy. - Ежели наискосочек, то непременно будет. А вот ежели я увернусь, да выдеру вон то деревце, да комельком тебя благословлю по темечку…

Аскет просто руками всплеснул: видимо, уж очень возмутила Раму-с-Топором неспособность Здоровяка рассуждать на отвлеченные темы.

Да и то сказать: топором наискосочек - это вам, уважаемые, не истинная природа Атмана-Безликого, тут диспутов не рассиропишь…

- Ох, тезка, лень тебе мозгами шевелить! Ну представь: вот тебе конец пришел, вот ты помер, вот я тебя на погребальном костре сжег… Представил? Гибель свою представил?

- Угу, - без особой уверенности кивнул Здоровяк, наморщив лоб. - Представил. Помер и горю. Потом сгорел.

Он вдруг просиял и широко улыбнулся, как человек, только что закончивший тяжелую изнурительную работу.

- Представил! - Басистый вопль Здоровяка переполошил сонных попугаев в кронах деревьев, и вдалеке хором откликнулись шакалы. - Представил, тезка! Ух, как тебя вижу: горю я, значит, на костерке, пополам разрубленный, горю-горюю, а потом - рай, тезка! Апсары пляшут, медовухи реки разливанные, гандхарвы-песнопевцы струны рвут, мою любимую "Яма Яме подвернулась" раза по три, без напоминаний…