Получилось, что это какая-то «особая» территория, «другая», не такая, как Россия до Урала. Эти ответы так озадачили власти предержащие, что решено было работать над «формированием образа Сибири как неотъемлемой части России». Но ничего удивительного здесь нет. В конце XIX, да и в начале XX в. ситуация была точно такой же. Чтобы в этом убедиться, достаточно перечитать путевые заметки А.П. Чехова «Из Сибири»: «Если внимательно и долго прислушиваться, то, Боже мой, как далека здешняя жизнь от России <…>. Уже май, в России зеленеют леса и заливаются соловьи, на юге цветут акация и сирень, а здесь, по дороге от Тюмени до Томска, земля бурая, леса голые, на озерах матовый лед, на берегах и в оврагах лежит еще снег. <…> Сибирская природа в сравнении с русской кажется однообразной, бедной, беззвучной. И даже листья на сибирских березах „намного темнее, чем в России“.

Одна из самых значимых проблем, формирующих чувство удаленности, обособленности Сибири от «материка», – отсутствие сколько-нибудь значимых коммуникаций. В Красноярске, Иркутске, Чите выросли поколения людей, неоднократно бывавших в Китае и даже в Японии, но ни разу не посетивших Москву и Санкт-Петербург. А качество местных дорог давно вошло в поговорки. А.П. Чехов (1890): «Еду, путь ужасный, непростительно безобразна ваша дорога… От Тюмени до Томска 1500 верст… отчаянная (не на жизнь, а на смерть) война с разливами рек. От Томска до Красноярска 500 верст, невылазная грязь; моя повозка и я грузли в грязи, как мухи в густом варенье… Сколько раз приходилось починять свою повозку, шагать пешком…» В.В. Путин (2006): «Реализации преимуществ Сибирского федерального округа мешает одна серьезная проблема – слаба транспортная инфраструктура региона». Таким образом, Сибирь можно назвать «русским фронтиром» (англ. frontier – граница). Фронтир – всегда черта между освоенными и неосвоенными землями, природной дикостью и цивилизацией. Но если с американским фронтиром – Диким Западом в 1890-х гг. было покончено, то в России с ее Сибирью, похоже, ничего и не начиналось.