Сотрудники Института жили среди обычных людей, но о роде своей службы сообщали разве при крайней необходимости. Устав Института предусматривал частичную амнезию как меру к тем, кто нарушал его.

"Итак, делом занялся Институт. - продолжал размышлять Велеслав, подбрасывая на ходу диск, - Что это может означать? Только одно. Бедняга Стремг сильно кому-то насолил. И все-таки трудно представить ситуацию, в которой он мог бы вот так нелепо погибнуть. Хотел бы я глянуть на того хитреца, что попытался бы убить капитана... Но еще труднее представить себе, как Стремг самостоятельно шагнул вниз..."

- О, будь они неладны! - и Велеслав побежал к электромобилю, который оставил в нескольких сотнях метров позади.

* * *

- Стремг что-то диктовал незадолго до смерти. Вы нашли ...

- Все обыскали - пусто, записей нет в отеле.

- Это абсолютно точно, Стин?

- Да, профессор, я все осмотрел тщательным образом.

- Кроме сивра диск мог взять только он.

До первого нам все равно сейчас не добраться, так что, займитесь вторым! - приказал Андерс.

- А я сомневаюсь, что это он. Кража - грубое нарушение Устава Гуманности, и конечно, парню это хорошо известно. Что же до сивра, профессор - мы с ним познакомимся поближе...

- Стин, выполняйте приказание! - отрезал он.

* * *

Делом, действительно, занялась Служба Времени. Сама почва для тяжких преступлений уже давным-давно исчезла.

А убийства были столь редки и противоестественны, что разве сотрудники Института могли должным образом разобраться в ситуации.

Только они, странствуя в иных эпохах и веках, предшествующих Эре Гуманного Мира, постоянно сталкивались с преступлениями - большими и малыми, явными и неявными, вольными или случайными.

Специфика работы требовала от сивра необычайной душевной силы. Воспитанные на Уставе Гуманности, эти люди большую часть жизни проводили в путешествиях, где вели сбор информации, соприкасаясь с самыми отвратительными сторонами жизни далеких предков.