- Вряд ли у меня его больше, - усмехнулся профессор.

- Знаю, ваши часы сочтены: не больше трех-четырех суток.

- Спасибо за откровенность.

- Не стоит. Вы понимаете, что эти последние дни и ночи не будут чересчур приятными? Боли, отчаянье, забытье, опять боли... Не лучше ли для вас умереть мгновенно?

- Кто вы такой? - нахмурился профессор.

- Сигом, если для вас это что-то значит.

- Значит. Но почему же тогда вы говорите о смерти?

- Я сказал "сигом", но не сказал, кто и как меня создал. Дело в том, что я выпущен фирмой "Диктатор и Кь" и питаюсь АТФ. Сейчас энергия подходит к концу. Искать животных мне некогда и усваивать их АТФ труднее.

- Теперь понимаю, - сказал профессор, и на его выразительном измученном лице мелькнули, быстро сменяясь, несколько выражений: осуждения, горечи, иронии. Страха среди них не было.

Сигом исполнился уважением к мужеству этого человека.

- Ничего не поделаешь, - с некоторым сожалением сказал он. - То, что мы с вами враги, предопределено. Так же, как то, что вы, люди, враги животных, которых съедаете, а они - враги других животных, еще послабее.

- Но вас создал человек.

- Какая разница. Он создавал по принципу, существующему в природе.

- Он выбрал определенный принцип из многих, заставив вас питаться АТФ. Но, убивая меня, вы причините вред себе.

- Почему?

- Из какой ткани вы созданы?

- В основном из искусственных пластических белков.

- Я занимался всю жизнь их синтезом. Вот смотрите, на моем столике листки с цифрами. Я спешу закончить формулу нового типа пластбелка. Если мне это удастся, вы сможете достроить у себя новые органы...

- Что ж, это - вы. Но рядом - другой больной. Ему осталось жить еще меньше, чем вам. И он в беспамятстве...

- Что вы знаете о времени человеческой жизни, сигом? Разве оно неизменно? Минута в нем иногда значит больше года. Может быть, очнувшись, мой сосед напишет последнюю записку домой и повернет или спасет чью-то жизнь, которая необходима вам. Мы все зависим друг от друга больше, чем муравьи в муравейнике.