Много лет корабль носился по бурным волнам; люди рождались и умирали; когда стало не хватать места на палубе, Аххуман велел вылавливать из воды гигантские деревья, в изобилии плававшие на поверхности после того, как Ахха погрузилась на дно. Эти деревья пошли на строительство, и корабль начал расти, пока, спустя столетия, не стал таким громадным, что Матери-Морю стало тяжко нести его. Потом корабль сел на мель. Куски корабля, отвалившиеся в бесконечном плавании, превратились в острова. А корабль стал новой землей…

Аххуман высверлил в базальте глубокие шурфы и начал вбивать в них клинья — исполинские стволы дерева ббау. Потом он начал носить воду в больших деревянных чанах, выдолбленных из цельных стволов, на гигантском коромысле. Воду он черпал внизу, спускаясь с западного склона гор Гем в долину, в которой драгоценным ожерельем сияла цепочка озер.

Когда гора стала лопаться, он снова взял кирку, помогая клиньям вырвать из тела горы гигантский кусок базальта. Когда же гора отдала ему этот кусок, и он с грохотом покатился по восточному склону, к берегу, Аххуман на мгновение замер и улыбнулся. Он знал, что в этот самый момент, далеко-далеко на западе, Намухха вздрогнул и прислушался, поняв, что означает этот грохот. И, утерев лицо, закопченное дымом пожарищ, Намухха облизнулся и сказал своим детям:

— Еще один камень. Еще один город. Будет что разрушать!

А Аххуман взял пилу и начал распиливать камни, а его дети помогали ему, поливая пилу водой, чтобы она не лопнула от перегрева.

Аххуман знал, что камни — это сама вечность, и он выламывает куски вечности, обтесывает их; он возведет из них новые города, которые переживут его самого и его детей, и исчезнут, только когда исчезнет сам Корабль-Земля. Намухха тоже знает об этом, и потому-то он так спешит разрушить все, что создано, выломать все камни из стен и мостовых, и сбросить их в Бездну. Он торопится, догадываясь, что осколки вечности не исчезают, что и сама Бездна рано или поздно наполнится…