«Да и не должно, – ухмыльнулся парень. – Откуда тут станции?»

И ошибся! Приемник пискнул, крякнул, и сквозь шум проступил бодрый мотивчик.

Иван чуть не выронил радио из рук, пальцы слетели с клемм, звук пропал.

Осторожно восстановив контакт, Старшой вернул сигнал. На фоне музыки заговорил жизнерадостный голос:

– Для знатной кикиморы из Задольского лесхоза передаем песню группы «Хэнде хох».

И заиграло-запело что-то знакомое из школьного детства:

Ты назови его, как меня: Автандил Евграфович Степной-Бирюлькин…

Несколько минут Иван пытался поймать еще какую-нибудь станцию, но не преуспел. Вернулся на ту, где шел концерт.

Как упоительны в Рассее вечера, Дворцы, коттеджи и столетние каморки, Балы, забавы да бандитские разборки… Как упоили-то меня вчера! Но верь, товарищ, что взойдет хотя б одна Звезда пленительного длительного счастья, И на обломках или просто на запястьях, Быть может, выколют и наши имена.

– Хватит на первый раз, – удовлетворился дембель, выключил радио и побрел к попутчикам.

Пока Иван забавлялся с приемником, Емельянов-младший и Неслух-летописец разбили лагерь: запалили костер, поставили некое подобие палатки. Лошадей и ослика не расседлывали, просто сводили к ручью. Теперь животные, привязанные к ракитовым ветвям длинными поводьями, щипали траву.

После скромного ужина Егор отправился «проведать окрестности». Не поленился прогуляться подальше, к плотной стене кустарника, разделявшей лагерь и дорогу. Не спеша углубился в заросли и… замер, услышав голоса.