Дон Хуан Антонио вытер лицо безукоризненно отглаженным носовым платком, надушенным одеколоном. "Не он один... Я в таком же состоянии. Чудовищно. Ужасно. Люди не понимают..."

- Бедный молодой человек, - вздохнул дядя Эктор, пожилой тюремщик, и покачал головой. - Подумать только...

Дон Хуан Антонио энергично закивал: "Непременно, давайте, подумаем. И продумаем весь этот случай полностью. Я попытаюсь восстановить картину преступления".

- У нас имеется эта драгоценная парочка, грубовато-привлекательные двоюродные братья, Эухенио и Онофрио Грус. Якобы, а изредка и на самом деле, лесорубы. В придачу к тому - пьяницы, когда у них водятся деньги; воры... и хуже того... когда предоставится случай. Союзники в борьбе со всем миром, которые часто дерутся между собой. Прошлой ночью они отправляются рубить лес, незаконно. А на обратном пути вспыхивает ссора. Кто знает, почему? Может быть, уж коли на то пошло, Эухенио решил убить Онофрио просто под влиянием минуты. Как бы там ни было, он _убивает_ его ударом топора. Затем, чтобы скрыть, кому принадлежит тело, он обезглавливает его при помощи того же топора. И возвращается в свою лачугу, унося с собой голову. А также бумажник покойного.

- Там ему приходит в голову, что не стоило бросать тело. До рассвета недолго, его вскоре обнаружат. Поэтому он сооружает погребальный костер, собрав дрова в кучу. Поскольку поля и заросли кустарников горят, вряд ли кто заметит еще один столб дыма. Если кто-нибудь что-нибудь унюхает, все подумают, что это попавший в ловушку олень. И он возвращается, чтобы забрать тело. Но полиция тем временем не сидела сложа руки. Офицер Карлос Родригес Нуньес не только бодрствует, он даже обнаружил останки и стережет их. Эухенио прячется. Через некоторое время встает солнце, появляются братишки Санта Анна, и Карлос отправляет одного из них ко мне с донесением. Но в конце концов ребенок есть ребенок, он не отправляется прямо по адресу, бродит где-то, время уходит. А в это время Карлос, убежденный, что все будет в порядке, присаживается и засыпает. Это неправильно, - добавил он, делая упор на слове, - но... его можно понять. Можно понять.