– Так это вы тут людей фокусам учите? – спросил Степан.

– Минутку… – отозвался лысый и, отчеркнув ногтем строчку, вскинул голову. – Вы глубоко ошибаетесь, – важно проговорил он, выходя из-за бильярда. – Телекинез – это отнюдь не фокусы. Это, выражаясь популярно, способность перемещать предметы, не прикасаясь к ним.

– Знаю, – сказал Степан. – Видел. Тут у вас сегодня жена моя была, Ираида…

Лысый так и подскочил.

– Вы – Щекатуров? Степан… э-э-э…

– Тимофеевич, – сказал Степан, – Я насчет Ираиды…

– Вы теперь, Степан Тимофеевич, берегите свою жену! – с чувством перебил его лысый и схватил за руки. – Феномен она у вас! Вы не поверите: вот этот самый бильярдный шар – покатила с первой попытки! И это что! Она его еще потом приподняла!..

– И опустила? – мрачно осведомился Степан, косясь на испятнанную синяками лысину.

– Что? Ну разумеется… А вы, простите, где работаете?

Степан сказал.

– А-а… – понимающе покивал лысый. – До вашего предприятия мы еще не добрались. Но раз уж вы сами пришли, давайте я вас проверю. Чем черт не шутит – вдруг и у вас тоже способности к телекинезу!

– А что же! – оживился Степан. – Можно.

Проверка заняла минут десять, Никаких способностей к телекинезу у Степана не обнаружилось.

– Как и следовало ожидать, – ничуть не расстроившись, объявил лысый. – Телекинез, Степан Тимофеевич, величайшая редкость!

– Слушай, доктор, – озабоченно сказал Степан, – а выключить ее теперь никак нельзя?

– Кого?

– Ираиду.

Лысый опешил.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, я не знаю, по голове ее, что ли, стукнуть… Несильно, конечно… Может, пройдет, а?

– Вы с ума сошли! – отступая, пролепетал лысый. И так, бедняга, побледнел, что синяки на темени черными стали.