– Мое свободное время принадлежит науке! – отчеканила она по-книжному.

– Лысой! – мгновенно рассвирепев, добавил Степан. – Кто ему синяки набил? Для него, что ли, мажешься?

Ираида метнула на него гневный взгляд из зеркала.

– Глаза б мои тебя не видели! – процедила она. – Вот попробуй еще только – прилезь с букетиком!..

– И что будет? – спросил Степан. – В Каракумы запульнешь?

– А хоть бы и в Каракумы!

Степан замолчал, огляделся.

– Через стенку, что ли? – недоверчиво сказал он.

– А хоть бы и через стенку!

– Ну и под суд пойдешь.

– Не пойду!

– Это почему же?

– А потому! – Ираида обернулась, лихорадочно подыскивая ответ. – Потому что ты сам туда сбежал! От семьи! Вот!

Степан даже отступил на шаг.

– Ах ты… – угрожающе начал он.

– Кто? – Ираида прищурилась.

– Коза! – рявкнул Степан и почувствовал, что подошвы его отрываются от пола. Далее память сохранила ощущение страшного и в то же время мягкого удара, нанесенного как бы сразу отовсюду и сильнее всего – по пяткам.

Что-то жгло щеку. Степан открыл глаза. Он лежал на боку, под щекой был песок, а прямо перед глазами подрагивали два невиданных растения, напоминающих желто-зеленую колючую проволоку.

Он уперся ладонями в раскаленный бархан и, взвыв, вскочил на ноги.

– Коза!!! – потрясая кулаками, закричал он в темный от зноя зенит. – Коза и есть! Коза была – козой останешься!..

Минуты через две он выдохся и принялся озираться. Слева в голубоватом мареве смутно просматривались какие-то горы. Справа не просматривалось ничего. Песок.

Да, пожалуй, это были Каракумы.

Грузовик затормозил, когда Степану оставалось до шоссе шагов двадцать. Хлопнула дверца, и на обочину выбежал смуглый шофер в тюбетейке.

– Геолог, да? – крикнул он приближающемуся Степану. – Заблудился, да?

Степан брел, цепляясь штанами за кусты верблюжьей колючки.