— О, Прекрасная Миледи! Вашей красой я поражен в самое сердце, уж влюбленное! Не соблаговолит ли принцесса грез моих дать согласие, чтобы помочь ей?

Ну и что это было?

Я удивленно развернулась. Дождь, мною совсем не замечаемый, уже закончился (а вот и причина "незамечаемости"), поэтому ничто не могло помешать мне, разглядывать живописно упакованного в железо рыцаря на каком-то быке, о-о, извиняюсь, это был конь.

— Это вы мне, милейший? — обратилась я к этой консерве.

— Истинно так, Госпожа моего сердца! Вы видели здесь еще одну деву, столь пленительной красоты?

Я повернулась к Кэтти:

— Ты дева, — спрашиваю.

Она покраснела, но кивнула.

— Вот, — говорю, — Еще одна, — и киваю на спутницу.

— Не вижу я моя Королева, здесь девы достойной даже вашего пальчика! А это — он кивнул в сторону Кэтти, — Нечисть ужасная.

— Она не нечисть, она эльф, а это разумная раса, между прочим! — Обиделась я за некромантку.

— Тем более Дева младая и милая аки огонь шаловливый! Все нелюди — ведьмы и колдуны, а их надо жечь!

— Расист, — определила Кэтти.

Я завелась уже не на шутку:

— Вы что-либо имеете против ведьм, сударь?

— Конечно, но к вам ангел святой это не имеет отношения! Ведь каждый знает, что не бывает дев младых, служащих тьме и мраку! Тем более столь совершенных.

Пришлось прибегнуть к откровенному вранью, ибо чувствую я, не скоро мы от него отделаемся:

— А я не дева!

— Ка-а-ак?!!! — рыцарь в ауте.

Ка-а-ак?!!

У тебя же дела!

Стоп, ты что, правда?

Какая тебе разница? — искренне возмутилась я.

— Простите тогда, госпожа ведьма, — очнувшись, пробормотал рыцарек и, грустно повесив голову, поехал в противоположную нам сторону.

Ты не ответила!

Да соврала я, соврала! Доволен?

Фух, ну слава Создателю.