Уже не сожалея об отложенном яблочке потянулся за регистрационным журналом и, заодно, бестолковую ориентировку достал. — Присаживайтесь. Сейчас разберемся. Не волнуйтесь. — Брякнул, и сам себя отругал: — У, старый дурак. Заволнуется этот, куда там. Держи карман шире.

Задержанный бровь изогнул, словно внутренний монолог расслышал, словно согласился с майором — да, мол, забоялся я всех вас больно, щас родимчик хватит.

Расслабленно стал опускаться на табурет. Но крепкими ягодицами потертой доски не коснулся. Сумудрился невероятно скукожиться, изогнуться, извертеться. Словно первоклашка через скакалку, проскочил над скованными руками. Взвился стальной пружиной, с развороту, с маху, врезал ботинком по удивленной старшинской физиономии. Повыше отворота бронежилета, пониже шлема, точно в скулу острием носка попал.

— Ах, ты, вражина! Да я тебя сейчас! — Хотел было заругаться майор. Хотел было за табельным пистолетом потянуться. Куда там. Сейчас не успел. Костяшками, сложенных в замок, пальцев, получил в уязвимость виска. Только крякнул, отправляясь в беспамятство тяжелой черепно-мозговой травмы.

Водитель, в будущем протоколе «неизвестное(ные) лицо(лица)», а в миру блатном — Фартовый, самоназванный Локимен, напряженно прислушался. Скользнул к окну, осторожно поглядел. В свете прожекторов оба автоматчика замечательно просматривались. Несли размеренную службу, ни о чем не догадываясь. Шума, а не много его то и было, не услышали. Фартовый пнул ногой, переворачивая по сподручнее старшину. Извлек ключи, разомкнул стальные обручи оков.

Вынул из кармана нитяные перчатки, натянул на пальцы. Поднял со стола ориентировку, внимательно прочитал. Положил на место, а нож взял. По привычке доводить дело до бессомненного конца, аккуратно, чтоб кровью не измазаться, полоснул по сонной артерии умирающего майора. Следом прирезал и недобитого старшину.