Но не в этом дело. Сейчас речь шла о том, что незыблемо и о Том, Кто незыблем как скала - о Господе и Его установлениях. Так вот, уже семьсот тридцать раз (или что-то около того) входила Мария по утрам в Обитель Господа, преклоняла колени, испросив благословения на продукты и получив оное удалялась на кухню и занималась стряпней, как вдруг сегодня!..
Однако весь облик Николая излучал столь бурный восторг, что не заразиться им было просто невозможно. Марии почудилось даже, что восхитительная радость по капле сочится из пальцев мужа, впившихся в ее плечи точно иглы десяти шприцов. Ей действительно было больно, поскольку Николай не подстригал ногтей, но этой боли Мария не замечала.
- Что же ты видел? - с замиранием сердца спросила женщина и немного помедлив добавила более сдержанно (так, на всякий случай, дабы невзначай не стереть грань между простой смертной, фактически жалкой прислужницей и Самим Богом): - Что Ты видел, Господи?
- Понимаешь, Маша, Я начал медитировать в четыре утра, как обычно, Николай сел на пол рядом с женой и отечески обнял ее за плечи. Кажется, сейчас он все же был расположен к поддержанию более короткой дистанции между ними, чем обычно. На это указывало и покровительственное объятие, и ласковое обращение "Маша", от которого жена давно успела отвыкнуть.
- Пожалуй, это наилучшее время для концентрации внимания. Тут уж никто не сможет помешать, это точно.
- Мы и так стараемся... - испугавшись возможного выговора за какую-либо провинность, пусть даже воображаемую, начала было оправдываться Мария, однако Николай не дал ей докончить.