Когда те, кто пришел позже, уселись, один из людей, находившихся на платформе, – невысокий плотный мужчина, одетый в унылый черный костюм и белую рубашку, – поднялся и подошел к кафедре. Звучным, берущим за душу голосом он произнес:

– Давайте помолимся.

Люди опустили головы. Кавенант почувствовал острое желание отвернуться от происходящего и уйти, но его остановила спокойная уверенность, зазвучавшая в голосе человека, когда тот положил руки на кафедру и начал молиться:

– Дорогой Иисус, Господь и Спаситель наш! Пожалуйста, загляни в души людей, собравшихся здесь. Загляни в их сердца. Господи – Ты увидишь в них боль, и обиду, и одиночество, и печаль, и, конечно, грех, но еще Ты увидишь в них страстное желание быть с Тобой. Ободри их. Господи, помоги им, исцели их. Научи их жить в мире с собой и чуду молитвы именем Твоим. Аминь.

И все люди вместе повторили:

– Аминь.

Голос человека притягивал. Кавенант услышал в нем отголосок искренности и сострадания. Конечно, он не был уверен в том, что ему это просто не показалось, – то немногое, что он знал об искренности, в его воспоминаниях было связано только со снами. Да и молиться он не умел. Вместо этого он осторожно стал продвигаться вперед и, подойдя совсем близко к тенту, прочел то, что было написано на большой вывеске, висящей рядом с платформой. Надпись гласила:

Другой человек из числа сидящих на платформе приблизился к кафедре. У него был высокий воротничок, какие обычно носят священники, на шее висел серебряный крест. Поправив пальцем тяжелые очки на носу, он с сияющей улыбкой взглянул на сидящих людей.

– Я счастлив, – заявил он, – что нас посетили доктор Джонсон и Матфей Логан.