Несомненно, это было самое страшное, что ей когда-либо приходилось делать. Не успела девушка сделать и двух шагов, как ей вдруг сильно захотелось повернуться и побежать что есть силы назад. Но нет, дороги назад уже не было — нельзя даже было позволить себе оглядываться назад. Конечно, перед нею разверзлась Пустота, которая и была тем самым непроницаемым мраком. И впереди ярким пятном маячила желтая рубашка Гэри. Если только она сейчас помедлит, и рубашка пропадет из виду — тогда пиши-пропало, можно считать, что она заблудилась где-то между разными мирами.

Целая гамма чувств одолевала путешественницу — от простой тошноты и ощущения падения, до сладкого ужаса, которое испытывает только человек, который уже заглянул в глаза смерти. Но Джоанна упорно двигалась вперед, ощущая себя словно в невесомости, как бы плывя в невидимых волнах. Единственным ее желанием сейчас было ни в коем случае не потерять из виду желтую рубашку. По лицу ее струились слезы

— скорее всего, это были слезы негодования за свою собственную слабость. Помнится, когда она в первый раз продвигалась через Пустоту, то это было в бессознательном состоянии, когда испугаться она не могла при всем своем желании. А когда она возвращалась назад, то сильная рука Солтериса (он же Сураклин) держал ее руку, придавая упорство и подбадривая.

Казалось даже, что эта темнота живая. Джоанна словно чувствовала плотную тьму, ощущала ее. Воздух был словно сгущенным, он как бы плавал волнами, слоями.