Все это происходило в моем воображении. Я и в самом деле мечтал, чтобы кто-нибудь из них заплакал или застонал, поскольку т акое очевидное проявление боли могло свидетельствовать, что я оказался в сфере их внимания.

Но подобных звуков не раздавалось.

Две недели? Ад! Потерянный Рай!

Прошло чуть больше двух недель с того дня, как Зуся проскочила мимо меня, когда я более-менее свил себе гнездышко в фойе Святого Морица-В-Парке. Я валялся на диване, надвинув на глаза шляпу, позаимствованную у какого-то пешехода, когда меня охватило непреодолимое желание что-нибудь предпринять.

Я спустил ноги на пол и сдвинул шляпу на затылок. Я заметил человека в теплой куртке, стоявшего перед табачным киоском, листавшего газету и посмеивавшегося.

"Вот сукин сын! - подумал я. - Какого черта он веселится?"

Меня это вывело из себя, я подошел и пихнул его. Он глянул на меня и отступил в сторону. Я, конечно, ожидал, что даже после моего толчка он будет продолжать чтение, и его движение удивило меня. Я нагнулся было к ящику с сигарами, когда получил удар в живот, от которого сбилось дыхание.

- Ну-ну, приятель! - Человек в теплой куртке, давший мне сдачи, помаха перед моим носом указательным пальцем. Разве это вежливо? Толкаешь человека, который не может даже увидеть тебя!

Он взял меня одной рукой за грудки, Другой сзади за брюки и швырнул в холл. Я пролетел, ободравшись, сквозь держалку с красочными почтовыми открытками, приземлился на живот, покатился по скользкому полу и задержался только возле вращающихся дверей.

Удара я даже не почувствовал. Я поднялся, сел на пол и посмотрел на него. Он стоял на прежнем месте, упершись руками в бедра, и весело хохотал надо мной. Я таращился на него, невольно открыв рот.

- Мух ловим, приятель? - выдавил он сквозь смех.

Я был слишком удивлен, чтобы закрыть рот.

- Вы можете меня в и д е т ь! - взмолился я.