- Ну, руки можно опустить, - сказал я, - иначе вы напоминаете героя из скверного вестерна.

Он непроизвольно опустил руки. Денни уставился на меня.

- Чего ему надо, мистер Джим?

- Понятия не имею, Денни, - медленно, задумчиво ответил Джим. Глаза его были прикованы к барабану короткоствольного револьвера, и в этих глазах читался страх.

Я почувствовал, что растерялся. Я пытался держать револьвер твердо, но его вело в сторону, словно я находился внутри "ока" торнадо.

- Я нервничаю, ребята, - сказал я частично для того, чтобы он принял это к сведению, если еще не понял, частично чтобы убедить себя, что я являюсь хозяином положения. - Не пытайтесь причинить мне вред, и с вами ничего не случится.

Джим сел очень прямо, положив руки на колени.

- Вот уже две недели, как я близок к безумию. Жена не видит, не слышит, не замечает меня. Точно так же и любой встречный на улице. Это длится уже две недели. А сегодня я встречаю вас двоих, единственных, кто находится в том же положении. И теперь я хочу знать, что все это означает. Что со мной случилось?

Денни посмотрел на мистера Джима, потом на меня.

- Мистер Джим, он что, тронутый? Если хотите, мистер Джим, я прогоню его.

У старика не было для этого никаких возможностей. Джим тоже понял это, что говорило в его пользу.

- Нет, Денни, успокойся. Человеку требуется некоторая информация. Думаю, пойдет только на пользу, если я предоставлю ее. - Он поглядел на меня. Лицо его стало дряблым, как губка. - Меня зовут Томпсон, мистер... Простите, забыл, как вас зовут...

- Я не представлялся. Винсцки, Альберт Винсоцки, как в песне.

- Да, мистер Винсоцки. Отлично! - Вернулась его самоуверенность и насмешливая манера держаться, когда он увидел, что мне требуются от него всего лишь сведения. - Причина наших хлопот - состояние ненаблюдаемости. В действительности, знаете ли, вы не стали нематериальным.