Николай Иваныч лежал на полу в кухне. Мысль о том, что он нарочно отравился газом, опера отбросили сразу. Все говорило о том, что старика хватил удар. Возникло, правда, подозрение, что это был удар тяжелым предметом по голове, но гораздо логичнее выглядело предположение, что старик, падая, ударился головой об угол стола. А потом вода из кастрюли с картошкой залила конфорку, и газ, вырвавшийся на свободу, довершил дело. Бывший начальник медвытрезвителя, доблестный ветеран органов и кавалер ряда юбилейных медалей, был окончательно и бесповоротно мертв.

Сажин и Ростовцев многозначительно переглянулись. Смерть Афанасьева выглядела естественной: врачу хватило одного взгляда на лицо покойника, чтобы поставить диагноз — инсульт, так что у оперов не было оснований сомневаться в ее естественности. Дело было в другом. Сбылась мечта Ростовцева — осмотреть квартиру Николая Ивановича на предмет поисков пистолета системы Макарова, из которого застрелили бизнесмена Лесникова.

Добровольного помощника милиции Толю вежливо, но решительно вытолкали на лестницу, все окна в квартире открыли настежь, а осмотр начали с балкона, где запах газа ощущался не так явственно.

Начали, кончили и ничего не нашли. Но не отчаялись и стали осматривать свежепроветренные комнаты, коих насчитывалось ровно две — плюс кухня, ванная, туалет, встроенный шкаф и антресоли.

Главное, чего долго не могли понять опера — это зачем покойному хозяину десятой квартиры понадобилась дверь в усиленной раме и с замком, который больше подошел бы банковскому сейфу. Решительно ничего ценного в этом жилище не было.

Но именно этот странный факт побудил Сажина и Ростовцева активизировать поиски. Благо, повод был вполне официальный — осмотр места происшествия. Хоть и похоже, что дедушка помер от инсульта, а окончательные выводы можно будет делать только после вскрытия. А пока в равной степени правомочны и другие версии — например, самоубийство или убийство.