Продираясь сквозь густой и колючий подлесник, командир сдавленно шипел от боли. И чем дальше он продвигался, тем сильнее его охватывал гнев. Наконец, разозлившись до такой степени, что раздражению срочно потребовался выход, орк выхватил ятаган, и одним ударом срубил довольно высокую берёзку, имевшую несчастье оказаться на его пути. Орк некоторое время со злобным удовлетворением наблюдал, как срубленная берёзка, постепенно падает вперёд, верхушкой от орка. За ней понемногу открывался вид — сначала крона огромного дуба, потом стало ясно, что этот дуб ещё больше, чем показалось поначалу, ибо стоял он на противоположном конце поляны. А самым последним орк, уже занесший руку с ятаганом для следующего удара, заметил белое пятно на фоне чёрного ствола дуба. И, приглядевшись, понял, что это эльф, целящийся в него из лука.

Даже по принятым у орков канонам красоты эльф был прекрасен. Его красота — скандинавского типа: белая кожа, прямые белокурые волосы… Глаза орка сощурились, увидев врага, и в душе вспыхнул огонь ярости, означающий, что орк готов к бою. Немного повернув своё оружие, орк приготовился метнуть ятаган его во врага. В ответ лучник немного сильнее натянул тетиву…

Эльф прекрасно видел, что орк не трус. После краткого и вполне естественного замешательства орк очень быстро напрягся и ощетинился. Эльф понимал, что орку нужно либо дернуться в сторону, и если повезёт обмануть стрелка — позвать на помощь, либо метнуть в него тяжёлый ятаган, убив врага, но при этом неизбежно получив стрелу в брюхо…

…Мир на некоторое время застыл, даже ветер замер, не решаясь потревожить колоннообразность неподвижных фигур, неподвижность которых нарушалась лишь подёргиванием кисти правой руки эльфа на тетиве, которая сжималась и расслаблялась, равно как и кисть орка на рукояти ятагана — в том же ритме… Вдруг сбоку оба противника краем глаза заметили какое-то движение — это птичка, внезапно взлетевшая с насиженной ветки с резким криком.