Космический фрейтер «Прометей» отправлялся в очередной рейс по вывозу мусора. Рейс должен был продлиться четыре месяца, а Сильвия обязана была сопровождать груз. Фрейтеры, а по-простому, космические грузовики, обычно совершали короткие рейсы, в две-три недели. Но этот рейс оказался исключением.

– Я не проживу без тебя так долго, – искренне огорчился Драконов.

– Четыре месяца без тебя, это нереально, как деление на ноль, – согласилась Сильвия.

К счастью, им разрешили лететь вместе. Электронному мозгу, который заведовал отрядом, было, в общем-то, все равно.

"Прометей" был небольшим кораблем, но все же на нем имелось достаточно места, чтобы свить уютное гнездышко на двоих. Они любили друг друга самозабвенно, они были так близки, что порой Драконов переставал понимать, где заканчивается он, и где начинается она. Он просыпался рано утром и ощущал ее прижавшуюся щеку, и чувствовал, как испугано дрожат ее ресницы под натиском бурного сна, и ему казалось, что он видит тот же самый сон, и его ресницы начинали вздрагивать в такт.

Но корабле больше не было людей, а системы телеметрии давно отключились, поэтому Сильвия ходила голой, а Драконов не уставал любоваться ее выступающими лопатками, нежной линией шеи и всем остальным, разумеется. Он был так счастлив, что даже не верил своему счастью.

Кроме них двоих на «Прометее» было еще одно существо, очень похожее на человека. Этот был робот-андроид, по прозвищу Пром, что было сокращением от того же Прометея. Сильвия совершенно не стеснялась Прома и даже не думала накинуть халатик в его присутствии. Однажды Драконов спросил ее об этом.

– Но ведь он не мужчина, – удивилась Сильвия.

– Но он выглядит как мужчина.

– Ну и что? Ему ведь все равно. Я просто вынесла его за скобки.

Наверное, она была права.

Спустя месяц в их отношениях что-то изменилось. Они все так же любили друг друга и все так же были близки, совершенно открыты, они не скрывали друг от друга ни одной мысли, ни одного самого малого переживания, но сейчас они знали друг друга так хорошо, что просто угадывали мысли и чувства друг друга. Они стали меньше говорить, потому что все было ясно без слов.