Мне стало ясно, что попытки представить под одной обложкой столь разнообразный материал, т.е. показать «Сильмариллион» как живое эволюционирующее произведение, растянутое более чем на полвека, на деле приведут лишь к полной неразберихе и погребут под собой самое существенное из содержания. Поэтому я стремился выработать единый вариант текста, отбирая и размещая материал таким образом, чтобы получить однородную и внутренне непротиворечивую структуру. В этой работе заключительные главы (от смерти Турина Турамбара) представляли особые трудности, т.к. оставались неизменными в течение многих лет, и не очень-то соответствовали другим, более поздним частям книги.

Полная согласованность (будь то внутри «Сильмариллиона» или между ним и другими опубликованными работами моего отца) так и не достигнута, и если она достижима вообще, то лишь весьма дорогой ценой. Кроме того, отец рассматривал «Сильмариллион» как сборник или конспект-повествование, составленное много позже из самых разных источников (стихов, летописей, устных рассказов), отобранных многовековой традицией. Такая концепция имеет параллель в действительной истории книги, ибо в основе ее лежит огромное множество фрагментов ранней прозы и стихов. В какой-то мере это действительно конспект. Этим можно объяснить различный ритм повествования и полноту деталей в разных главах, например, контраст между точным указанием мест и мотивов в легенде о Турине Турамбаре и возвышенным, но предельно лаконичным отчетом о конце Первой Эпохи, когда был разрушен Тангородрим и низвергнут Моргот, отсюда же некоторые различия в стиле и описаниях, некоторые неясности и неувязки. В случае с «Валаквэнтой», например, мы полагаем, что описание ранних дней жизни Эльдаров в Валиноре переделывалось в более позднее время; этим объясняется постоянное смещение хронологии и точки зрения, так что божественные силы видятся то ныне существующими и действующими в Мире, то давно исчезнувшими, оставшимися лишь в памяти.