— Думаешь, мне неизвестно, почему ты выдумал глобальную антенну? Вещаю: дабы не только услышать голос отца, но и заменить его самого.

— Как так? — Арсений сделал вид, что не понял Костю.

— Кто должен был стать руководителем экспедиции на экспериментальном звездолете? Кто? Роман Ратов!

— Не привелось ему, — вздохнул Арсении.

— И тебе не привелось полететь вместе с ним. Излишний вес тебя спас.

— Допустим.

— Но ты святотатственно упрям. Глобальная антенна тебе нужна, чтобы услышать голос внеземной цивилизации, определить местонахождение населенной планеты, что мы с тобой сейчас и сделали. Расстояние двадцать три световых года! Для звездолета достижимо. Планета может стать целью звездного путешествия. И в нем примет участие Ратов. Если не Роман, то Арсений. Так? Верно? — Костя заглянул в глаза Арсению.

— И что?

Арсений насупился.

— А то, что ты мучаешься любовью! И звезды тебе мешают. А в древности, в доброе старое время, они покровительствовали влюбленным. Небось выбирать приходится? Между Виленой и звездным рейсом? Так?

— Между Землей и Звездой.

— Выберешь Звезду — и не будет тебе прощения у многих женщин на Земле. Но я не женщина, я пойму твой «бульдозерный парадокс».

Костя знал своего друга. Арсений стремился к поставленной цели — полететь к звездам, шел к этому не отклоняясь, уверенно и неотступно, подобно бульдозеру, стародавней строительной машине, сдвигавшей все на своем пути. Никакие препятствия не смутили бы Арсения… если бы не Вилена!

Сейчас Арсению требовалось победить самого себя.

Отказаться от участия в звездном рейсе для него означало предать и свою мечту, и память отца.

Не раз вспоминались Ратову долгие беседы с отцом, который держал сына в курсе начатой борьбы за звездолет. Главным противником Ратова был видный конструктор и ученый Вольдемар Павлович Архис.