Гипотермия.

Озноб, дезориентация, отсутствие реакции — все это признаки переохлаждения. Возможно, дезориентация отчасти связана с одиночеством.

Требуется госпитализация.

Один из нас бросает взгляд на трансивер в углу палатки. Воспользоваться им все равно что признать поражение.

— Где остальные? — спрашиваю я.

Девушка даже не смотрит в мою сторону.

Я беру веревку из сверхпрочного шелка и начинаю наматывать поверх куртки.

Нет.

— Кто-то должен выяснить, что с ними случилось, — упорствую я.

Теперь нам нельзя разделяться.

Я ощущаю призыв остаться и объединиться для консенсуса. Дождаться спасения.

— Согрейте ее. Соберитесь вокруг. Только не слишком быстро.

Я расстегиваю клапан палатки, потом застегиваю его за собой, но Кванта успевает выскользнуть наружу.

— Будь осторожен. Уже пошел снег.

Она берет один конец веревки и привязывает к карабину палатки. Узел туго затягивается.

— Хорошо.

Ветер швыряет снег мне прямо в лицо — как холодные иглы. Я сгибаюсь, пытаясь отыскать следы Джулиана, ведущие от их лагеря к нашему. Их уже начало заметать снегом. Сквозь бегущие по небу серые облака пробивается свет луны, и склон горы кажется серым. Я иду по снегу, сосредоточившись и пытаясь забыть о том, что оставил свой кластер. Но все равно считаю шаги, отмеряя разделяющее нас расстояние.

Приходится открывать лицо, чтобы не потерять след, и ветер студит носовые ходы. Холод похож на головную боль. Никаких запахов, никаких следов Хейгара Джулиана.

Девушка прошла по сланцевой осыпи. Ее следы обрываются у груд острых камней. Я останавливаюсь, понимая, что лагерь Джулиана где-то рядом; когда я подглядывал за ними, нас разделяло не больше трехсот метров.