Молчаливый и угрюмый раб принес длинную тонкую восковую свечу и Ридондо проколол себе запястье так, что пошла кровь. Один за другим остальные четверо последовали его примеру, держа свои порезанные запястья так, чтобы кровь не капала с них. Затем, соединив руки кругом над зажженной свечой, они повернули их так, чтобы кровь начала капать на пламя. Пока свеча шипела и трещала, они повторяли слова клятвы:

— Я, Ардион, безземельный, клянусь хранить нашу тайну и молчать о ней. И клятва эта нерушима.

— И я, Ридондо, первый придворный певец Валузии! — вскричал певец.

— И я, Дукалон, господин Кохамары, — сказал карлик.

— И я, Энарос, военачальник Черного Легиона, — прогремел великан.

— И я, Каануб, владелец Блаала, — заключил толстый коротышка слегка дрожащим фальцетом.

Свеча зашипела и погасла, залитая падавшими на нее рубиновыми каплями.

— Вот так угаснет жизнь нашего врага, — промолвил Ардион, отпуская руки своих сообщников. Он глядел на них с тщательно скрываемым презрением. Изгнанник знал, что можно нарушить любую клятву, даже “нерушимую”. Но он знал также и то, что Каанууб, кому он доверял меньше всего, был суеверен. Не было смысла пренебрегать любой предосторожностью, пусть даже столь мелкой, как эта.

— Завтра, — сказал Ардион резко, — или, точнее, сегодня, ибо уже светает, Брул, Убивающий Копьем, правая рука царя, отправляется в Грондар вместе с Ка-ну, посланником пиктов. Их сопровождает эскорт из пиктов и изрядное число Алых Убийц, царских телохранителей.

— Да, — сказал Дукалон с удовлетворением, — То был твой план, Ардион, но выполнил его я. У меня есть родственник, занимающий высокий пост в совете Грондара, и ему было нетрудно убедить царя Грондара потребовать присутствия Ка-ну. Ну и само собой, поскольку Кулл чтит Ка-ну превыше всех остальных, он дает ему соответствующее сопровождение.

Отверженный кивнул.

— Прекрасно. А мне наконец удалось с помощью Энароса уговорить одного из начальников Алой Стражи.