-- Время. Теперь действуем так.

* * *

Мендель смотрел вниз на текучую воду реки и вспоминал прожитый день. С воспоминаниями возвращался страх, он гнал их от себя, он не хотел видеть оживающие в памяти картины. Он закрывал глаза, но с закрытыми глазами становилось еще страшнее. Пытаясь отвлечься, он смотрел вверх на мутное небо, разглядывал опоры моста, глаза его блуждали между зыбких расплывчатых пятен береговых огней.

Но память не отпускала.

Наверху, на дальнем конце моста привычно запел мотор. Мост тяжело вздохнул, и Мендель спиной ощутил усталую дрожь опоры. Течение воды сбилось, и от опор по темной поверхности побежали рубчики волн.

Свет от фар патрульной машины упал на воду, и широкая световая дорожка протянулась в сторону Менделя.

Тотчас ответила память.

Мендель вспомнил. Там, на площади возле сквера, другой свет, не отраженный, как этот, а усиленный предощущением опасности и потому много жестче и яростней, ударил из-за угла по глазам. Площадь вспыхнула, словно бумажная декорация, подожженная светом автомобильных фар.

Это случилось, когда Мендель почти завершил свой крестный путь к желтому зданию с колоннами. Он шел к нему, ведомый цепкими взглядами из темноты, подходил, приближался, а в мыслях было одно -- умереть, умереть, вот сейчас, и чтобы ни шагу дальше. Чтобы разорвалось сердце, разверзся под ногами асфальт, чтобы ничего больше не было -- ни смерти, той, что держит его на прицеле, ни той, что ждет его за высокой дверью между колонн. Чтобы была она здесь, в нем, сейчас, а не ходила вокруг сходящимися кругами и не пытала страхом.

Вспышка света и шелест шин ворвались в течение этой мучительной мысли, и Мендель, не зная, что делать, слепо метнулся в сторону. Он не сразу понял тогда, что в свете его спасение.

Это был обыкновенный гражданский автомобиль, низенький, плоский, таких тысячи в часы пик трутся боками в вечных уличных пробках. Машиной, верно, управляла сама судьба.