И одна мысль, простая и жуткая, явилась неизвестно откуда, а когда он осознал всю ее каменную весомость, мальчику сделалось страшно. Ему показалось, что вода не внизу. Она вокруг, и мир переворачивается и тонет. И мост, давший ему приют, уже не спасает. Наоборот, мост сам наваливается на него, с силой прижимает к воде, вода все ближе и ближе...

Имя! Они знают имя. Мендель сам назвал свое имя тогда у стены. А имя -- это все. Это -- адрес. Это -- дом. Это... дедушка. Вот самое страшное -- дом и дедушка. И то, что он сидит сейчас здесь и думает, что до дедушки им не добраться... Только такой наивный дурак, как Мендель, мог подумать такое. Имя, дом, дедушка. Он представил, как эти люди врываются в дом, в квартиру... Нет, они входят тихо. Дедушка, как всегда, читает. Нет, он не читает, до чтения ли ему, когда внук неизвестно где. Он просто ходит по комнате, места себе не находит. Он кашляет от волнения и часто хватается за грудь. И тут появляются они... Нет, нет, не может такого быть. Они не войдут, они ничего с ним не сделают, дедушка ни при чем... Зато ты -- при чем. Глупец. Дурак. И... Нет, он не будет предателем. И отсиживаться тоже не будет. Не нужно ему ничего, когда там дедушка.

* * *

К полуночи кабинет превратился в ад. Кондиционер не работал. Воздух, затхлый и душный, был вязок, как гнилая вода.

Лежнев с ненавистью посмотрел на окно, на чуть приоткрытую створку, словно она виновата. Ночь, а ни капли прохлады. Дым, как повис в воздухе, так и висит, не шелохнется даже.

Лето... Подойти сейчас и распахнуть створку настежь. Плюнуть на Секретную часть. Кто заглянет сюда, в это окно, одно из сотен, светящихся над колодцем двора в доме, который в городе выше всех. Если только вражеский спутник прорвет защитное поле. Дурь! Никакого спутника. Ночь, духота и дурь идиотов из Секретной части. Открыть окно -- служебное преступление. Нарушение режима. Дурь!