Кравец вздохнул и чуть приоткрыл глаза.

-- Не звонил, ты же знаешь. У него телефон прослушивается. Максимыч, ну зачем им было предупреждать Масленникова, если мальчишке ничего не грозило.-- Кравец заерзал на стуле.

-- Знаю, это я так. Привычка рассуждать вслух. Твоим, действительно, выгоды никакой. Но ведь кто-то подумал, что мальчишке грозит опасность, кто-то Николаеву подсказал -- время, место, чтобы выскочить на своей машине. Или это Бог нас не любит, Кравец? Судьба? Она ставит палки в колеса?

Он помолчал, задумчиво поглаживая подбородок.

-- Генералу я пока не докладывал. Не хочу, он узнает и так.

Лежнев поднялся и стряхнул с сигареты пепел.

-- Рушатся планы, Кравец. Планы рушатся, и приходится работать вслепую. Отпустили мальчишку, теперь ищем опять. Всегда у нас так.

Кравец сидел у стены понурый и смотрел на носки ботинок. Лежнев подумал: "А ведь если Кравец подозревает его, а такое вполне вероятно, он тоже не будет сидеть сложа руки. Наверняка, сегодня же сообщит в Особый. Что ж, пусть попробует. Доказательств у него нет". Лежнев глубоко затянулся и искоса посмотрел на Кравца.

"Итак, что мы имеем. Натан Рутберг, дед. Он переживает за внука и звонит Масленникову. Масленников к этому времени уже дома. Он взволнован не меньше старого Рутберга, как-никак они с Натаном Иосифовичем друзья. У Масленникова причины для волнения особые. Он знает о сегодняшнем эксперименте и связывает эти события -эксперимент и похищение Менделя. После звонка деда некто звонит Масленникову домой и сообщает ему про мальчика -- время, место и кое-какие подробности, которые убеждают Масленникова, что опасения его не напрасны. Масленников уходит из дому и какое-то время отсутствует. За это время он связывается с Николаевым и они вырабатывают план действий. Николаев берет на себя спасение мальчика, что и делает, но не совсем удачно -- Мендель, напуганный, убегает.