– Даже если вы этого не понимаете, — уступила Эверетт, — то просто поверьте мне на слово. Сделайте так, как я говорю, и все получится. — Она усмехнулась. — Доверьтесь мне: как-никак я физик.

Роббинс и остальные двое мужчин поморщились. Судя по всему, она несвоевременно решила продемонстрировать чувство юмора.

– Переход активизирован и работает стабильно, — оповестил Майлс.

– Удачи, доктор Роббинс, — пожелала Эверетт.

Кажется, мне действительно не помешает удача, подумал он и шагнул к отверстию Перехода.

– Да, кстати!

Роббинс уже занес ногу и теперь балансировал на пороге. Эверетт зловеще улыбалась.

– Вам надо пробыть на ТКЗ не более пятнадцати минут. В противно случае вы можете в буквальном смысле столкнуться с самим собой, Когда вы впервые явились туда с вакциной. Не знаю точно, чем это закончится, но могу предположить весьма неприятное развитие событий.

Как будто без этого у него не было причин для беспокойства!

Сама транслокация прошла гладко, без неожиданностей. Кухня в композиторском доме осталась совершенно такой же, какой он ее запомнил. Спустя несколько секунд в дверь вошла Дороти Эртманн. Она была одета в точности так, как во время их последней встречи в переходной камере. В тех самых очках и браслете, которые Майлс потом поднимал с пола. В левой руке она сжимала инжектор — такой же, каким он вводил вакцину — или только собирался ввести?.. Он подпустил ее к двери спальни, а потом прошептал:

– Стойте!

Она застыла, как неживая. Только голова медленно повернулась в ту сторону, откуда донесся шепот.

– Я знаю ваши планы и не могу позволить вам помешать спасению великого человека! — Роббинс надеялся на то, что слова звучат угрожающе.

– Видимо, вас послал доктор Харрисон? — прошептала она в ответ

– Да.

Ее плечи опустились, инжектор переместился в карман белого лабораторного халата.

– Я должна была догадаться, что из этого все равно ничего не выйдет.