– Последи за улицей! – бросил Сулейман поэту и ужом скользнул к мужику.

Быстро обшарил карманы – ничего, пусто, потом подёргал цепочку, немного подумал и, осклабившись, полез за ножом. Хорошая была штучка, сделанная на заказ одним толковым итальянцем. А уж острая!.. Когда Сулейман закончил дело и спокойно снял браслет наручника с отрезанной кисти покойника, Бен Халеда уже прекратило тошнить. Бледный поэт стоял на коленях, с ужасом глядя на приближавшегося к нему соратника.

– Пошли отсюда! Только нам ещё на жандармов не хватало наткнуться! – с этими словами Сулейман подхватил свободной рукой рюкзаки с оружием и двинулся по улице.

Испуганно оглядываясь, Бен Халед заспешил за ним.

Они нашли пристанище у приятеля Сулеймана, пакистанца Рагиба. Тот держал мелкую чайную лавку в квартале, который волна студенческих волнений практически не затронула. Отправив поэта спать, Сулейман уединился в крохотном кабинетике Рагиба – сам хозяин в это время был за прилавком, и вдумчиво принялся за изучение содержимого портфеля. Надо признаться, оно его озадачило. Нет, деньги в портфеле, конечно, были. Две солидные пачки франков, надёжно стянутые клейкой лентой. По прикидкам Сулеймана, вполне хватит на месяц-другой безбедной, приятной жизни. А ежели экономить, то можно и полгода протянуть, а то и весь год. Это уж как получится… Зато остальное… Во-первых, почти половина портфельного нутра была набита кассетами для фотоплёнки. Их тут было штук сто, никак не меньше. Причём, не пустых – в чём Сулейман немедленно убедился, проверив парочку кассет. Он вытянул одну плёнку, внимательно просмотрел кадры на свет. Увиденное заставило его слегка нахмуриться – какие-то тексты, написанные непонятно на каком языке. Скорее всего, шифр. Ладно, потом разберёмся. Во-вторых, под кассетами, на самом дне лежала толстая тетрадь. Там, правда, были какие-то расчёты – почти на всех страницах.