Двухэтажный дом Уве находился тут же и был пристроен к маяку около пятидесяти лет назад, после того как здесь разбился торговый корабль и на берегу оказалось почти два десятка заблудившихся. С тех пор маяк горит каждую ночь.

Шерон ни разу не бывала внутри и не представляла, каково расположение комнат. Это сильно осложняло ее работу, так как заблудившийся может быть где угодно. Единственное, что знала девушка, — с первого этажа можно легко перейти в маяк.

В овине безостановочно кричали овцы, и даже непогода не могла заглушить их. Животным, в отличие от людей, не требуется пламя, чтобы понять, что рядом с ними опасность.

Как и думала Шерон, дверь оказалась заперта, а вот ставни Уве, как всегда, закрыть не потрудился, хотя Йозеф его много раз предупреждал, что это опасная беспечность. Но теперь женщина была благодарна судьбе, что так случилось.

— Надо разбить стекло! — проорала Указывающая на ухо Воцлаву, но тот расслышал ее только со второго раза.

Они нашли невысокое, находящееся на уровне плеч лодочника окно. Он достал из-под плаща короткую дубинку и одним мощным ударом уничтожил преграду. Затем очистил раму от торчащих в ней острых осколков.

Лодочник попытался что-то сказать, но Шерон не услышала. Прочла по губам.

— Внизу пять комнат и подвал. Еще подсобка. И выход в маяк. Наверху четыре. И чердак.

Шерон благодарно кивнула, крикнула:

— Жди здесь! Что бы ни случилось, не входи туда, пока горит синий фонарь! Если я не вернусь через полчаса, уходи к холму! И дождись кого-нибудь из Указывающих!

Он показал, что понял, и она, взяв его за руку, сильно сжала ее, показывая этим, что хочет сказать что-то важное:

— Если увидишь, что я выхожу из дома, но пламя синее, беги без оглядки!