Маяк по возрасту не уступал Единому королевству, но до сих пор работал исправно — надо всего лишь наливать масла в емкость и поворачивать бронзовый ключ древнего, созданного волшебниками механизма.

Не удержавшись, всего лишь на мгновение Шерон подошла к окну и взглянула туда, куда падал медленно ползущий кобальтовый луч света. С высоты бушующее море казалось бескрайним, изменчивым, морщинистым синим одеялом, находящимся в бесконечном движении. Поежившись от увиденного, Указывающая начала быстро спускаться. Она устала и желала покончить со всем этим как можно скорее.

Задержав дыхание, женщина миновала луковое хранилище, оказалась в коридоре и тут же услышала из дальней комнаты первого этажа приглушенный вскрик, а затем сильный удар, словно что-то тяжелое с размаху врезалось в стену. Левая ладонь Шерон вспыхнула теплым оранжевым светом, пульсирующим в такт биению ее сердца.

Она не бросилась на звук сломя голову, но и медлить не стала. Толкнула дверь, чувствуя, как свет добрался до плеча, и видя, что к потолку воспаряют острозвездные искры, распространяя вокруг себя запах свежих апельсинов, таких редких в герцогстве Летос.

Воцлав ошибся, это была не комната, а коридор, который заканчивался еще одной дверью. Заблудившийся оказался в комнате с едва горящим очагом. Она была самой дальней по коридору и самой большой. Тварь пыталась прорваться в небольшую кладовку, где посчастливилось спрятаться жене смотрителя маяка. Дверь пока держалась, но доски уже трещали. Заблудившийся атаковал преграду молча, бросаясь на нее с разбегу, словно рыба, которая пытается выброситься на берег.

Ни звука, ни хрипа, ни стона. Не в правилах потерянных душ разговаривать с живыми. Шерон вошла настолько тихо, что он ее не услышал, слишком занятый попыткой добыть себе живую плоть.

— Отстань от нее! — сказала девушка.

Он тут же проворно обернулся на звук, разом забыв о спрятавшейся жертве.