Кидать ножи учил ее Димитр, еще когда они были детьми, и этот опыт никуда не делся. Острый стержень золотым копьем воткнулся в грудь заблудившегося, сверкнул, словно зеркало, от которого отразились солнечные лучи, и с противником произошло то же, что и с Уве.

Он рассыпался миллиардом теплых искр, на мгновение осветив грязное помещение, и оставил Шерон в одиночестве.

Она все еще сидела на полу, слышала, как за стенами ревет море, и старалась взять себя в руки.

Ее била крупная дрожь.

— …Мне надо домой, — сказала Шерон, глотнув теплого сладкого отвара из душицы и земляничных ягод.

Металлическая кружка приятно грела руки, и, если бы не девочка, она бы никуда не ходила целую вечность.

— Скоро я тебя отпущу, — пообещал Йозеф.

— Найли…

— С ней ничего не случится. Рассвет через полчаса. Хватит бродить по улицам в темноте. Пей. Тебе следует восстановить силы.

Ее учителю шел седьмой десяток, но он все еще выглядел крепким кряжистым дубом, и только хорошо знающие его могли заметить, как сильно он сдал в последнее время. Его седые волосы напоминали паклю, бороды Йозеф не носил, отчего был виден его изуродованный подбородок — двадцатилетней давности память о встрече с заблудившимся.

— Отлично справилась. — Он снял чайник с огня, поискал чистую кружку.

Шерон благодарно улыбнулась, не став удивляться, что на этот раз Клара одобрительно кивнула, полностью соглашаясь с главой их ордена. Вторая по возрасту в городе Указывающая считала Шерон легкомысленной девчонкой и не любила ее, хотя и признавала талант ученицы Йозефа. Сейчас она водила пальцами с аккуратно постриженными ногтями по брошенной на стол кожаной куртке.

В комнату вошла Иолата. Ученице Клары совсем недавно исполнилось пятнадцать.