Шерон ненавидела ночь, как только может ненавидеть та, кто знает все ее страшные тайны. Она не любила покидать уютный дом с наступлением темноты и шла наперекор себе исключительно ради долга, который был гораздо выше ее желаний.

Ее служба — вопрос выживания земляков. Вопрос жизни и смерти всего Летоса, который так боятся, ненавидят и предпочитают не вспоминать жители других герцогств. И поэтому сейчас она не с Найли, а в который раз идет спасать город.

Окна домов, мимо которых они проходили, были закрыты тяжелыми ставнями, мощные двери казались такими же несокрушимыми, как Земляные горы. Тусклые, смазанные пятна света на стене каждого дома, раскачивающиеся на ветру фонари, единственное, что хоть как-то разбавляло масляный мрак. Впрочем, их жалкие потуги тяжело было оценить: огоньки бледно мерцали за толстыми стеклами, по которым стекала дождевая вода, и их сил хватало лишь на то, чтобы служить призрачными маячками на темных сырых улицах.

Дождь стегал по плащу Шерон, ветер пытался сорвать плотный капюшон. Она замочила подол длинной черной юбки, угодив в невидимую в ночи лужу, вода мгновенно полезла по ткани вверх и теперь неприятно холодила лодыжки, прилипая к ним и стесняя движения.

Спутники прошли улицу, на которой в половине домов никто не жил несколько десятилетий. Жители постепенно покидали город, перебираясь на юг, в Арант, столицу Летоса, и дома пустели. На перекрестке, возле старой колонны, на вросшем в землю постаменте — одном из многих строений, оставшихся со времен, когда Летос был великой страной, — женщина поскользнулась. Если бы не крепкая рука Мика, вовремя поддержавшая Указывающую, та обязательно бы упала в размокшую жижу, которую язык не повернется назвать городской дорогой. Разжиревшие от постоянного дождя потоки воды бурлили под ногами, заливали ботинки, студили пальцы, а затем устремлялись в сторону моря, чтобы слиться с ним в единое целое.