Сверкнула молния, высветив из дождливой бездны осыпающуюся ограду, сложенную из обломков старых домов, серые, покрытые лишайником памятники и надгробные плиты со стершимися письменами.

Шерон осенила себя знаком Пятерых, памятуя о душах тех, кто спит здесь вечным сном. В детстве она боялась кладбищ, но, повзрослев, поняла, что ее страхи пусты, как рыбачьи сети ранней весной. Умершие днем люди находят дорогу в иной, прекрасный мир, а потому у них нет причин докучать живым и желать им зла. В отличие от заблудившихся, которым не остается ничего иного, как убивать живых из ненависти к тому, что они дышат, любят и остаются людьми.

Между городом и маяком располагался невысокий, поросший вереском холм. Следовало перевалить через него, чтобы добраться до жилища Уве. Наверх вела небольшая каменистая тропинка. Во всяком случае, таковой она являлась до начала сезона штормов. Теперь же вместо нее был покрытый грязью, пузырящийся дождем скользкий склон, и его пришлось штурмовать, словно неприступную крепость Горного герцогства.

Где-то на половине подъема Шерон подняла взгляд вверх и увидела, что, несмотря на мглу, в небо поднимается синеватое сияние. Указывающая путь беззвучно выругалась, уже понимая, что скоро увидит, и с упорством продолжила подъем, жалея, что не взяла с собой дорожный посох.

Распоясавшийся ветер едва не сорвал с женщины алый плащ, и, когда у него это не получилось, отступил, но тут же подло напал сзади, сильно толкнув в спину, пытаясь заставить упасть на колени, а если повезет, то и столкнуть вниз по склону, на камни. Шерон покачнулась, однако устояла, гневно зарычав. Ей не понравилась увиденная с холма картина.

Все живущие в Летосе знают, что если появляется заблудившийся, то пламя рядом с ним меняет цвет. Оно больше непохоже на себя, перестает быть теплым и становится синего цвета. И неважно, где горит — в очаге, в фонаре, на факеле, в костре или же, как сейчас, на маяке.