— Скажи спасибо, — ответил Фред, — что Линда моет его хотя бы раз в неделю.

Таратура, как всегда, громко расхохотался.

— А если серьезно? — спросил Гард. — Разве детей стригут чаще, чем раз в два месяца? Следовательно, мы можем расценивать сто сорок девять стрижек, сделанных в пределах двух недель до похищения, не как случайность. — Гард задумался. — Впрочем, такое яркое совпадение говорит о весьма примитивном уровне рэкетиров, что, кажется, на них не похоже… — Гард опять помолчал. Таратура с Честером не мешали ему думать. Наконец он произнес: — Н-да, после такого улова, который нам дали перфокарты, настоящий рыбак дожидается ночи, чтобы вернуться домой незамеченным. Но не будем расстраиваться! Подумаем о дополнительных вопросах, которые нам следует поставить. А вам, Таратура, одно срочное задание: немедленно проверить медицинские данные каждого пропавшего ребенка. Вес, рост, группа крови, какими переболели болезнями…

— Зачем, шеф?

— Не знаю. Не могу еще объяснить. Просто чувствую.

— Но, шеф…

— Без «но», дорогой мой. Эти данные должны где-то быть. В семьях, в родильных домах, под землей, наконец, черт возьми!

Фред Честер, ощущая себя полным болваном, восхищенно смотрел на Гарда.

4. «ПУСЯ И К^о»

Фирма «Пуся и К^о» была такой же достопримечательностью Ньюкомба, как фонтан «Раненый кашалот», как стовосьмидесятидвухэтажное здание Слайд-Билдинг, где помещалась штаб-квартира крупнейшей в мире корпорации по производству фототоваров, как киноактер Юм Рожери (его вилла была, правда, милях в сорока от города Нью, столицы Ньюкомба) и как двадцатидвухметровая шкура анаконды из Музея естественной истории (хотя злые языки утверждали, что это две шкуры плюс художественная штопка).