— Да, шеф, — твердо ответил Холл.

— Безусловно, — добавил Рейдинг.

— Отлично, Холл, вы можете переключить своих людей на поиск?

— Это в какой-то степени отвлечет их от прямых обязанностей.

— Мы имеем дело со случаем, — строго произнес Дорон, — когда Комитет способен пойти на издержки.

— Могу, шеф.

— Шансы на успех?

— Трудно сказать. — Холл замялся. — Очевидно, действует какая-то неучтенная шайка рэкетиров. Нащупать их будет нелегко.

— Три дня, — сказал Дорон, — и сто пятьдесят тысяч кларков. Сто из них мы компенсируем из гонорара сенатора Доббса. Рейдинг, а вы используйте в этом деле всю нашу технику.

— Операцию «Квартет» приостановить, шеф?

— М-да… — сказал Дорон, выразив сомнение.

— И «Адсорбент» профессора Чойза? Если, шеф, Институт перспективных проблем будет работать по утвержденному графику…

— Чойза отставить! — решительно прервал Рейдинга генерал. — «Квартет» продолжать! График работы ИПП срочно пересмотреть и увязать с новыми условиями. Операцию «Космос» перевести на режим абсолютной секретности. Вам ясно, господа? Если наши люди найдут девочку… Вы понимаете, что это для нас значит?

— Да, генерал! — чуть ли не в один голос ответили присутствующие.

— Благодарю вас и жду сообщений.

Рейдинг и Холл, по-военному повернувшись, пошли к выходу. Дитрих остался в кабинете. Когда дверь за участниками совещания закрылась, секретарь осторожно сказал:

— Простите, генерал…

— Что, Дитрих?

— Я хотел напомнить вам о комиссаре Гарде.

Генерал вскинул голову:

— Пожалуй, ты прав. Спасибо, Дитрих.

Через час комиссар полиции Гард входил в кабинет генерала Дорона.

Каждый раз, получив приглашение явиться, Гард испытывал не то чтобы страх — напугать комиссара уже ничего не могло, — а какое-то мерзкое чувство, вызывающее сосание под ложечкой и легкий приступ тошноты.